Рубрика «Творчество Леонида Невзорова» живёт на страницах нашего сайта — и мы вновь рады представить вам рассказ, на этот раз из книги нашего земляка Леонида Ивановича Невзорова «Зовущие родники» рассказ «Певунья» посвящен Таисии Ивановне Трубниковой  из Сельменьги.

Тая в семье была тринадца­тым ребенком, самая младшая. Все тринадцать детей родились в одном доме. Это ветхое стро­ение сохранилось до сих пор. Возле него Таисия и сфотогра­фировалась. Попросила, чтоб и тополь попал в кадр. Старое дерево. Возраст его никто не помнит. Но вот фамильная над­пись на нем, которую вырезал, может, еще ее дед, до сих пор хорошо сохранилась, хоть и под­точена временем. Прочитать еще можно – «Зверевы».

В тот приезд сходила на могилы отца, старшей сестры Христины. Она рано умерла, в сорок с небольшим. Оставила сына Сергея, инвалида детства. Его позднее взяли в дом инва­лидов. Но парню там жилось невыносимо. Тая навестила его – у него сломана ключица. Решила прекратить эти истяза­ния, забрала с собой и привез­ла в Сельменьгу. (Тот дом инва­лидов потом сгорел.) Больше двадцати лет Сергей живет у Трубниковой. Она ежедневно ухаживает за ним, поит, кормит. Сама на пенсии. В поселке со­чувствуют ей, власти помога­ют. Особенно Таисия отмечает Ларису Викторовну Валову. Рас­порядится – даже стиральный порошок выдавали бесплатно. Не считая другой, более суще­ственной помощи.

Отец Таи, Иван Иванович Зверев, три войны прошел. С японцами сражался на Даль­нем Востоке. Вспоминал о них, как об отчаянных вояках, не бо­ящихся смерти: прямо, гово­рил, на штыки лезли. С нем­цами Зверев тоже дрался, не жалея себя. Один раз получил тяжелое ранение, и худо бы ему пришлось, если бы не отполз в болото. Наши отступали. Цепь фашистов прошла рядом с ним. Четко увидел блестящие хро­мовые сапоги. Смог порадо­ваться, что солдаты были без собак. Иначе бы ему верный каюк. Долго лежал в воде, засту­дил ноги. Загноились. Потом его комиссовали. В деревне его на­зывали мастеровым человеком. Почитаемое народом место за­нимал – кузнецом работал. Ло­шадей подковывал, инвентарь ладил. Да и любую крестьянскую утварь делал – диваны, шкафы.

Тая не помнит его отдыха­ющим. Она часто прибегала к нему в кузню. Ей нравилось смотреть на раздувающийся мехами огонь. Завораживающее зрелище. Отец умер от ангины в семьдесят два года. Не любил врачей, не обратился к ним, не захотел. А то, может быть, еще пожил бы. Он и скончался с то­порищем в руках, тесал его из березового чурака.

Жену свою, мать Таи, Алек­сандру Евлампьевну, Зверев по­любил за красоту. Она облада­ла длинными белыми косами, а также дивным голосом. На моло­дежных вечеринках выделялась среди других девушек. Но жила в бедности. Осталась сиротой. Чтоб как-то прокормиться, нани­малась в няньки. Хозяева обра­щались по-разному. Про одних вспоминала: «День вожусь, а ночь мелю жернов». Но находи­лись и добрые люди. Отпускали на посиделки. Там же бывал и Иван. Считался завидным жени­хом. Ему говорили:

–– Сашка-то больно хороша! А песни-то как поет, почище со­ловья.

Сам не полоротый. Видел, что за клад эта девушка.

Посватался, она сразу со­гласилась. Больше замуже­ства жаждала иметь наконец свой угол. Нарожала Ивану кучу детей. Но большинство помира­ло от голода. Пухли и помирали. В костромской глубинке в те по­слевоенные годы несладко при­ходилось многим. А у Зверевых детей – чертова дюжина. Тяни, как лошадь, все одно воз опро­кинется. Такой пример. Возле школы росло несколько лип. Туда деревенская беднота, в том числе и Зверевы, ходили обрывать кору и листья. Иногда чуть до драки не схватывались. Голод тушил рассудок. Соверша­ли также набеги на колхозные поля после уборки урожая в на­дежде найти там картофелину либо колосок. Однако со всеми бедами помогала справляться корова и другая скотина. Без своего подворья – гибель окон­чательная.

Тая увезла мать, когда та по­старела, к себе в Сельменьгу. Александра за свою жизнь даже поезда не видела. Очень по­разилась Москве. На вокзале пришлось задержаться, и Тая решила сводить мать в ресто­ран. И она обрадовалась этому, как дитя. Однако уже в лесном поселке дочь сильно пожалела о том, что затеяла этот переезд ро­дительницы. Александра вскоре скончалась. А ведь наверняка дома-то еще бы пожила. Говорят ведь: свои стены лечат.

Если общий итог подвести о своих родителях, рассуждает Тая, то он нерадостный. Тянули они непосильное ярмо и ничего в этой жизни так и не знали хо­рошего.

Детство Таи тоже сумрачно. Единственное светлое пятно, как сейчас понимает, это ее голос. От матушки, видно, унас­ледовала. На сцену, на торже­ственную линейку по случаю 19 мая в школе – она на первых ролях как певунья. И в хоре, и соло. Этим вызывала восхище­ние не только у сверстников, учителя к ней благоволили. Особенно Галина Федоровна Ершова. Посмотрит тетрадку, го­ловой покачает:

— Тая, тут у тебя ошибка, тут промашка. Но четверку ставлю, потом наверстаешь.

Завышали ей оценки и за устные ответы. Любили самоде­ятельную артистку. В том числе директор школы. Он знал про семейные трудности. Первые капроновые чулки, штапель на платье, шарфик крепдешино­вый — все эти наряды ей подари­ли из школьного фонда.

У нее намечалась прямая дорога в культпросветучили­ще. Собралась туда поступать, но отец не захотел, запретил. Не надеялся, что сможет вы­тянуть ее учебу. Пришлось ей идти работать сразу после вось­мого класса. Попала туда, куда хотела: в клуб. Пальто купила себе с первой получки, а до этого ходила только в фуфай­ках. Потом на Даравке постро­или новый клуб на четыреста мест. Здесь управляла также Тая. Недолго завлекала ребят. Вышла замуж за Вячеслава Ми­хайловича Трубникова. Роди­лись дети – Елена и Вячеслав, живут своими семьями в Сель­меньге. «У меня уже четверо внуков». Перестройка прошлась безжалостным накатом. Анар­хия, безработица. Люди замета­лись. Муж занялся коммерци­ей. Семейный лад разрушился. Муж нашел другую, отмежевал­ся от семьи. Потом еще пару раз менял спутниц.

Осталась одна в доме. В Сель­меньге свое отработала. Тяжело приходилось. Женщины в по­селке работу не выбирают, а со­глашаются с ней. Так и Тая. То­пливо (щепу) для котельной заготавливала. Не роптала, хотя порой дома от усталости вали­лась на диван, не раздеваясь. Пожалел ее Александр Ивано­вич Порохин:

– Вижу, тяжело тебе на дровах. Иди к нам в диспетчер­скую. Дала добро. Потом взяли заведующей в общежитие на 102 места. Выполняла обязанно­сти на совесть. В Вельске восемь лет прожила, работала воспита­телем. Вернулась в Сельменьгу, поближе к детям.

Одиночество – не подарок, а тот же деревенский жернов. Равнодушен к старости, пере­малывает и перемалывает годы. Без сочувствия и остановок. По­неволе тоска защемит.

Но поддаваться ей нельзя. Как-то надо с этим бороться. И Таисия Ивановна не мирит­ся с горькими настроениями. Гонит их прочь. Главное тут – найти себе занятие по душе, как-то раскрыть в себе таланты. Ведь еще далеко не старость. Вот и решила она свой дом сде­лать заметным среди прочих. Украсила фасад зверюшками, птицами – все самодельными. К шестидесятилетию затеяла новую веранду построить. Не обыкновенную, а с резьбой, с замысловатыми узорами. Взяла лобзик первый раз в жизни. Но он словно в ее руках родился. Все получилось замечатель­но. Еще и забор из штакетника возвела тоже с разными дико­винками. Соседи и прохожие от ее творчества глаз отвести не могут.

Еще ведь и песни всегда с ней. Голос – это, видно, материн­ское наследие. Запоет – душа оттаивает, радугой вспыхнет. Черная пелена – долой с сердца, грусть – с крыльца. Запоет, народ толпится:

— Ай да, Тая, мастерица, лучше нашей Таи нет певицы!

Так оно и есть

Не зря ведь на район­ном конкурсе в Березнике «Песня моей души» заняла она первое место. Спела тогда лубочную шуточную песню – «Мужик женке досаждал». Получила ценный подарок. Всяких наград с различных праздников – в сундук не по­местятся. Телевидение ее сни­мало. Имеет Диплом лауреата первой степени. Всех награж­дений и похвал не счесть.

Поет она с четвертого класса. Ныне записала двад­цать три собственных кассеты. Особенно ценит в своем мате­риале то, что передали ей ба­бушка и мать Александра.

Мать обычно пела за столом, за самоваром.

«Пою песни старинные, –– говорит Таисия Ивановна, –– и вспоминаю из прошлой жизни только все хорошее. Хотя и не­много его, но дорого. Трудно­стей пережила под козырек.

Не расстраивалась. Как- нибудь проживу. Дома-то, вроде, лучше себя стала чув­ствовать.

Здесь природа замеча­тельная, лес рядом, в огоро­де грядки с цветами. Очень люблю я усадьбу свою. Вы­пестовала ее постоянным трудом. Прямо-таки сердце изнывает, если вольным воз­духом не надышусь.

О внуках всегда скучаю. Ты вот, пожалуйста, – вдруг просит она меня, –– напиши о них. Ан­желика и Ирина выучились, сейчас работают в городе. Обе поют, артистки. Настя тоже от­менным голосом обладает. По­ступает в институт. Голосом, видно, Бог наградил. Ванечка тоже молодец. Песня в нашей семье, что лебедь на воде – красотой жива».

P.S. На страничке в соцсети «ВКонтакте» Таисии Иванов­ны Трубниковой вы можете послушать песни в ее испол­нении.

Очерк публикуем с сокраще­ниями.