Люди Виноградовского края Творчество Леонида Невзорова. Из книги «Дикари на марше» (2019 год)

Сегодня свой 88-й день рождения отмечает наш коллега, талантливый жур­налист и писатель Леонид Иванович Невзоров.

Творческий путь Леонида Ивановича — это целая эпоха. Десятилетиями он оставался верен профессии, пропуская через свое сердце судьбы людей и события, происхо­дящие в нашем Виноградов­ском районе. Его материалы в районной газете всегда от­личались глубиной, внима­нием к деталям и искренней любовью к родному краю.

Мы от всей души поздравляем Леони­да Ивановича! Желаем Вам, дорогой коллега, крепко­го здоровья, неиссякаемой энергии и душевного бла­гополучия. Пусть каждый новый день приносит ра­дость, а вдохновение ни­когда не покидает Вас. Ваш талант — это достояние нашего округа, а Ваша му­дрость — пример для всех нас.

Сегодня, в честь дня рож­дения автора, мы публику­ем сокращенную версию одного из его рассказов, по­священных жителям Вино­градовского округа.

МЫ ВСЕ — ПУТЕШЕСТВЕННИКИ

Наверное, с такой меркой Михаил Якунин подходит к своей биографии, тут он не ошибается. Невозможно даже перечислить все его путеше­ствия, походы, приключения. Он не очень-то разговорчив, но кое-что я из него выпытал. Да и встречи с ним бывали больше на реке, на перепра­вах. И я однажды не утерпел и спросил:

— Гляжу, ты часто за реку по­падаешь, куда там?

— Да в Ростовское, в дерев­ню Крупскую, там у меня мать живет. Знаешь Ростовское?

— Как не знать, — отвечаю. — Только объясни, как тебя туда занесло, фамилия твоя не из местных.

— Верно. По отцу — из Мур­манской области. А вообще- то для меня родной Севе­родвинск, там и детство, и юность прошли. Там роди­тельский якорь. А в дерев­не вашего района оказались по случаю. Мама вышла на пенсию. Тогда приглядели и купили свой дом. Это бывшая совхозная конторка, вся за­пущенная, даже забор отсут­ствовал, один столбик с ко­новязью торчал — вот и все прелести. Мы там не сразу, а с годами все облагородили, разработали усадьбу, обнес­ли изгородью. Чтоб целину поднять, я нанимал коня или трактор, картошку сам садил, сам окучивал.

О путешественниках Михаил говорит не со сторо­ны, сам всю жизнь в доро­гах. Облазил (его выражение) Белое море. Треску ловил на крейсерской яхте. Занимался в яхтклубе «Север» на Яграх в Северодвинске. Увлекался этим спортом еще школьни­ком, а потом будучи учащимся первого ПТУ города, над кото­рым шефствовал судострои­тельный завод. По линии род­ственников — опора надежная. Деда, Ивана Васильевича Зен­кина, поставили управляю­щим строительным трестом (направлен из Москвы), а ба­бушка, Александра Иванов­на Якунина, работала главбу­хом пятидесятого стапельного цеха Севмаша. Мать (которая приобрела деревенский дом) тоже с образованием. Окон­чила строительный техникум, трудилась мастером в комби­нате строительных конструк­ций, потом в тресте. Отец — рентгенолог (не врач), такая специальность на заводе: кон­тролировал сварные изделия, проверял их качество.

Да и у Михаила профессия тоже заводская, он корпусник, слесарь-сборщик.

Помнит, как его поразила громада судна, увиденного в одном из цехов. Наверное, с десятиэтажный дом, снизу и не разглядишь, не оценишь, надо отходить на расстояние. Все шло к тому, что юноша пойдет по стопам корабелов, сроднится с заводом. Но вирус странствий все спутал, сбил его с накатанного и прове­ренного курса. Его манила не­известность, перемена мест, новые впечатления. Может, свою роль сыграла и морская яхта, постоянное напряжение стихии, которое не сравнишь с заводской будничностью, а также ярким всплеском остал­ся в памяти тот велосипедный поход из Каргополя.

Тяжелый спортивный пробег. От Каргополя до Се­веродвинска на колесах.

Погода буйствовала, по­стоянные дожди, дороги раз­мыты, в проселках застрева­ли в грязи. Однажды вообще пришлось бы до ближайшего пункта добираться пешком, тащить на себе все имущество и инвентарь, если бы вперед (как повезло!) не прошел лесной тягач. По его широ­кой утрамбованной колее, как по канаве, и крутили, вихляя, педали отчаянные туристы.

А потом серия метаний, пе­реездов. Менял города и обла­сти. В конце концов вернулся на Север. Широка страна, но близка лишь родная сторона.

К такому финалу пришел Михаил Игоревич уже в зрелом возрасте, прежде на­мотав на спидометр не одну тысячу километров.

Мать уже в Ростовском жила, вот к ней и прибыл. По­смотрел на соседей, которые еще не на пенсии, как и он, особо не переживают, при­способились, на голод не жа­луются. Также и мать нуждает­ся в помощи, опеке, здоровье надорвано. Зато он, бывший спортсмен, еще камни спо­собен ворочать. Себя, что ли, не обеспечить куском хлеба? Рядом тайга, река, в травах — купайся! Вот и начал пома­леньку втягиваться в эту от­шельническую жизнь, которая продолжалась не меньше че­тырех лет. И ничего, выдюжил, не сломился. Прежде всего огородом занялся капиталь­но, чтобы обеспечить свой стол натуральными продукта­ми, а излишек можно и сбыть (не рвал, это противно натуре, а по сносной цене). Рыбалка — любимое занятие, сказалась практика на Белом море, там посложней достается улов. А тут полой под горой, кинул туда донки, сетку затащил в за­ливчик — уха обеспечена. Язь, щука, даже стерлядь — уже и холодильник забит. Можно и поделиться с теми, кто такие яства не видит, вон старушки одинокие, страдают от болез­ней, с колышками маячат.

А на Двине (до туда надо дойти через большой луг) он освоил спиннинг. Бросал не только обычные блесны. Че­ловек начитанный, знающий, он ведал про виброхвосты, воблеры и прочие заумные современные приманки. Из пластика вырезал хитроум­ных рыбок (покупать-то — обо­жжешься!), пробовал их в деле.

В пойме первый раз увидал медведей. Они часто выходят к реке в пустынных местах, а в таких и околачивался Михаил (впрочем, как на него не «кле­вать» тезкам!). Однажды про­снулся утром у костра и даже перекрестился машинально. Возле него, спящего, прошел таежный хозяин. След рядом, да такой большой, с тетрад­ку. Рыбак его не интересовал, видимо, давно его пригля­дел и считал таким же свой­ским, как дерево. Привлека­ли его заброшенные донки и рыбные запахи, которые со­провождают их непременно.

У Якунина тогда закинуто было больше десятка. Мишка часть уловчился проверить, запутал на берегу, обглодал, что понравилось.

Впервые Михаил возвра­щался домой с пустой сумкой.

В Ростовском со време­нем у него появился попут­чик (даже, вернее сказать, пу­теводитель) — ветеран Виктор Ергин, он, в отличие от Ми­хаила, из местных — хотя всю жизнь работал в городе, элек­трик. Он и повел Михаила на Клоново на зимнюю рыбалку за окунями.

— Это далеко? — спросил Якунин.

— Десять верст, не меньше.

— А поймаем хоть что- нибудь? Гарантируешь?

— Гарантия одна, Миша: бери кузов побольше.

— Тогда не унести будет, — по­шутил Якунин.

— А мы со страховкой! — весело сказал Ергин и вынес со двора санки.- Надежный бурлак.

И отправились вдвоем в лыжный марафон по засне­женным болотам и диким гарям. Привел его Ергин сначала на Мизеро, но там только отдохнули. Дальше речка Шатунец (из-за того, что как змейка), потом река Нон­друс и, наконец, знаменитое озеро Клоново. Михаил никак не ожидал встретить здесь целый людской табор. Оказы­вается, сюда многие рыбаки стремятся, но они достигают этот рыбацкий Клондайк, не в пример нашим пешеходам, точнее, лыжникам, на мощных снегоходах.

Усталость их особо не пекла, не привелось «киселя хлебать», как нашим прияте­лям, многие километры пеше­дралом, вальяжно занимали избы и передвижной вагон­чик, так что ростовчанам при­шлось пережидать зорьку у костра. Они жались на холоде, лишь минутами спасаясь дремой, а там, в тепле, шел веселый кутеж у одних и бога­тырский храп у других.

Однако утром, на клонов­ском льду, все оказались в равных условиях. Тут уж мест­ные варягам не чета. И Ергин, и Якунин едва успевали сни­мать окуней с якорьков, через час возле их лунок красова­лись приличные кучи из по­лосатых, и чтобы сделать шаг вбок, приходилось высоко поднимать ноги. А приезжие довольствовались весьма куцей дюжиной красноперых.

Не зря расчетливый Ергин прихватил санки. На них и уложили два доверху наби­тых кана. Назад, подхлестан­ные удачей, прошли легко и весело.

Так минули его сельские годы, городского жителя. При­норовился и не роптал, не бедствовал. Осенью короба­ми собирал клюкву, приемщи­ки давали за нее приличную цену. Еще и поросятами за­нялся, развел. Опять, хоть и не­большой, но барыш. Нет, такой жизнью он удовлетвориться не мог, искал для себя более существенную пристань, воз­можности свои, чувствовал, не исчерпаны. Ведь столько разных профессий пропустил через себя и в каждой не был школяром или профаном. В армии заслужил звание сер­жанта, назначили бригадиром — бетонщиком. Строили в Рузе дом отдыха для ЦК КПСС.

И новый причал — лесо­пункт Воронцы. Без проволо­чек взяли в рабочие.

Жил там вахтами, работал сварщиком, ремонтировал технику. Его ценили лесору­бы, уважали. После сезона — снова смена прописки — лесо­пункт Рочегда. Рабочее место — коммунальная служба. У него новая специальность, через центр занятости обучился на курсах печника (и уже десять лет этого стажа), переклады­вал печи на рочегодской пе­карне, а в последние годы переехал в райцентр, в Бе­резник. Приняли в управля­ющую компанию печником. Да и все подряд, что поручат, выполняет. Он все умеет, все может, мастер на все руки. Тут и квартиру купил (долго копил на нее деньги, пришлось ужи­маться во всем — в развлечени­ях, одежде, еде), зато теперь на зиму может и мать из де­ревни к себе взять, старость берет свое.

В любом случае он остается оптимистом, любит природу, привязан к Северу. В жизни, считает он, надо по возможно­сти плодить добро, искать на­стоящих людей, которые могут откликнуться на беду, помочь тебе. Всегда уважал отзывчи­вых людей.

На селе, когда четыре года жил за счет самозанятости, много таких встречал.

В Закоре, например, хорошо запомнил дядю Вову (Шалагина), рыбака, охотни­ка. Если он на машине едет, а кто-то по дороге идет с коро­бом — всегда остановится, под­везет. Такой же и сын Лешка у него — золотой человек, такое о нем суждение в деревне.

Без спайки, без дружбы, без артельной жилки жизнь показалась бы слишком грустной и незавидной. Это его кредо, Михаила Якунина.